Вы находитесь здесь: Консультирование Кафедры общеобразовательных дисциплин
Изучение художественных произведений с религиозной составляющей
Автор: Татьяна Федорова   
25.05.2011 09:33

Консультант рубрики: Федотова Светлана Владимировна, доцент кафедры гуманитарных и социально–экономических дисциплин ТОИПКРО, к.ф.н., доцент

Ключевые слова, отображающие контент консультации:
Христианские истоки литературы, элементы художественной структуры, сигнализирующие о религиозной составляющей, роль библейского интертекста в художественном произведении.

Краткая аннотация контента консультации
Консультация по изучению художественных произведений с религиозной составляющей. Методика изучения библейского текста в русской литературе. Формы проявления религиозной составляющей в художественном тексте.

Запрос на консультирование
При изучении русской литературы все чаще приходится говорить о религиозной составляющей произведений. Такой аспект рассмотрения присутствует в программе, нацеливая на адекватное понимание замысла автора. Но как изучать такой сложный аспект литературы? Как сделать это корректно и грамотно? Существует ли определенная методика такого изучения литературы в школе (на уроках или на занятиях дополнительного образования)?

Консультативный текст
Русская литература, уходящая корнями в становление христианства на Руси, включает в себя множество библейских тем, сюжетов, цитат, аллюзий, реминисценций и любых других форм, отсылающих к тексту Священного Писания. Все это многообразное присутствие Библии в художественных произведениях называется в современном литературоведении «библейским интертекстом».
Библия как основа христианской культуры – это подлинный «текст текстов», вечный и неисчерпаемый источник ведущих идей, образов и мотивов во всех сферах искусства. Библейский языковой стиль, словарь и синтаксис, библейская образность, а главное, смысловое содержание Библии оказывали и оказывают влияние на многие поколения писателей. Если читатели не видят в художественном произведении библейских цитат, скрытых или явных, им намного сложнее понять писателя и поэта.

Русская литература особенно богата христианскими мотивами, без них она немыслима. Библейские мотивы отчетливо выделяются в творчестве многих русских писателей: Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, Н.С. Лескова, И.С. Тургенева, А.П. Чехова, Л. Андреева, А.И. Куприна, И.А. Бунина, М.А. Булгакова и др. В их текстах встречаются прямые и косвенные отсылки к Священному Писанию, которые читатель должен увидеть, узнать и понять их роль в целом художественном мире, созданном писателем.

Несмотря на то, что программы по литературе на старшей ступени общеобразовательной школы включают в себя тематические указания на христианскую проблематику отдельных текстов, изучение этого аспекта литературы на сегодня явно не достаточно. Это обусловлено разными причинами, но одна из главных — перерыв традиции христианского прочтения литературы, которое сказывается на низкой готовности учителей-словесников к работе с библейским интертекстом в художественных произведениях и, соответственно, на неготовности обучающихся к интерпретации текстов в таком ключе.

Отсюда возникает потребность в изучении предмета на углубленном уровне, который предполагает реализацию принципа интегрированного подхода, включающего в себя изучение художественных произведений и библейского интертекста, в них присутствующего.

Помимо чисто познавательных задач, параллельное изучение текстов художественного произведения и Библии имеет мощный воспитательный потенциал, реализация которого соответствует одной из приоритетных задач ФГОС нового поколения, а именно, духовно-нравственному развитию личности ребенка.

Успешное изучение библейского интертекста возможно тогда, когда оно основано на деятельностном подходе и освоении методики интертекстуального (библейского) анализа произведений русской литературы. В ИКТ–насыщенной среде современного образования удобно изучать библейский интертекст с помощью электронной Библии (http://jesuschrist.ru/bible/).

Углубление содержания предмета не может быть стихийным и хаотичным. Перед учителем–словесником стоят совершенно определенные и четкие задачи, целенаправленная реализация которых приведет к желаемым результатам. А именно, необходимо: 1) расширять теоретико-литературные познания учащихся за счет освоения понятия «библейский интертекст»; 2) углублять представления учащихся о формах присутствия библейского интертекста в художественных произведениях; 3) развивать метапредметные навыки параллельного прочтения двух текстов (художественного и библейского) для их дальнейшего сопоставления и анализа; 4) формировать навыки интертекстуального анализа произведения как основы читательской культуры.

Первая задача носит чисто теоретический характер. Обращаясь к понятию интертекста, обучающиеся должны узнать имя его «крестной матери», Юлии Кристевой, французской исследовательницы литературы, которая в 1967 г. ввела его в научный оборот. По ее мнению, интертекстуальность - это общее свойство текстов, выражающееся в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут многими разнообразными способами явно или неявно ссылаться друг на друга. Иными словами, суть интертекста как специфического приема создания современного художественного произведения заключается в сознательном использовании его автором цитат из других текстов или любых других отсылок к ним.

Проблема цитации, интертекста, «чужого» слова в «своем» является в настоящее время одной из самых популярных. Сегодня многие литературоведы пришли к тому, что цитата, аллюзия, любая форма литературной переклички - не частный, второстепенный элемент текста, а указание на существенную грань авторского замысла. Цитирование стало рассматриваться как принципиально важный прием художественного смыслообразования и одновременно обращение к авторитетной, актуальной в глазах автора литературной традиции.

Учащиеся должны усвоить, что интертекст – это, проще говоря, текст в тексте, т. е. введение в оригинальный авторский текст чужого текста. В качестве «чужого» текста может оказаться и текст данного автора, взятый из предшествующих произведений. Более того, таким может оказаться и текст, созданный тем же автором, но как бы вставленный в качестве текста другого автора. Чужой текст может быть представлен в основном тексте в виде цитирования (прямого и скрытого), аллюзий, реминисценций, мотивов, заимствованных сюжетов, парафразов и других форм отсылок к первичному тексту. Соответственно, библейский интертекст – это разные формы присутствия текста Библии в художественном произведении.

Самой наглядной формой библейского интертекста является прямая цитата из Св. Писания. В структуре художественного произведения открытое цитирование (с указанием источника или без него) встречается чаще всего в самой интертекстуальной позиции — в эпиграфе. Эпиграф обычно дается с атрибуцией (со ссылкой на источник) или легко узнаваем в силу своей культурной авторитетности. Использование библейских эпиграфов достаточно традиционно в русской литературе. Они несут на себе огромную смысловую нагрузку: нагруженные библейской символикой, они подготавливают читателя к философской глубине, глубокому постижению обобщенного значения произведений, их притчевой форме.

Библейские цитаты могут включаться и в основной корпус художественного текста: в слова автора или героев. Так, в романе Достоевского «Преступление и наказание» много таких примеров, самый развернутый из них — чтение Евангелия от Иоанна, эпизода о воскрешении четырехдневного Лазаря, который становится ключом к смыслу всего романа в целом и его главного героя в частности. При интертекстуальном анализе прямых или скрытых цитат необходимо освоение методики параллельного чтения художественного и библейского текстов. Так, например, чтобы прийти к корректной интерпретации стихотворения А. Блока «Я, отрок, зажигаю свечи...», важно понять эпиграф к нему: Имеющий невесту есть жених, а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха (Ин 3:29). А для этого надо прочитать источник цитаты – указанную главу Евангелия от Иоанна. Только познакомившись с библейским текстом, учащиеся могут соотносить смысл и образность стихотворения с его эпиграфом.

Гораздо чаще, чем цитатами, библейский интертекст представлен в художественной литературе аллюзиями и реминисценциями. Аллюзия (лат. alludere — намекать) — выражение, при помощи которого говорящий намекает на известное историческое событие, литературное произведение, образ, библейский или мифологический сюжет, чье-то высказывание и т. д. Реминисценция (лат. reminiscentia — воспоминание) - смутное воспоминание, отголосок. Граница между аллюзией и реминисценцией считается достаточно размытой, поскольку данные понятия часто определяются друг через друга. Удобно сравнить эти понятия с цитатой. Реминисценция - это неявная цитата, цитирование без кавычек. Аллюзия отличается от цитаты тем, что элементы предшествующего текста, к которому идет отсылка, в рассматриваемом тексте оказываются рассредоточенными и не представляющими целостного высказывания, или же данными в неявном виде.

Аллюзии (реминисценции) требуют от читателя большой внимательности, умения заметить библейскую аллюзию и понять ее роль в тексте. Так, например, при изучении стихотворения А.С. Пушкина «Пророк» учащиеся узнают о том, что его часто называют поэтическим переложением одного из мест пророка Исайи: Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен. И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня (Ис 6:6-8). Но в нем много других библейских аллюзий, которые расширяют проблематику стихотворения за счет интертекстуального соотнесения с евангельскими словами Иисуса Христа. Для анализа можно предложить ребятам найти эти аллюзии в тексте и на их основе сформулировать проблему стихотворения. Помощью учащимся будет указание на конкретные места из Нового Завета, которые они должны соотнести с конкретными фрагментами стихотворения Пушкина: 1) ... стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин 7:37); 2) Верую, Господи, помоги моему неверию! (Мк 9:24); 3) .. итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби (Мф 10:16).

Следующим уровнем интертекста является мотив. А.Н. Веселовский в своей классической работе «Поэтика сюжетов» называет мотивы простейшими формулами, «простейшими повествовательными единицами», элементарными и далее неразложимыми «клетками» сюжета. Из складывания мотивов (простейших единиц) формируется сюжет. Библия является источником многих универсальных мотивов в литературе — мотивов творения мира и человека, грехопадения, наказания, веры, Божьего суда, спасения, вечного блаженства, конца света, Нового Иерусалима и т.д. В зависимости от библейских сюжетов выделяются и более частные мотивы, связанные с конкретными книгами Ветхого и Нового Заветов и т. д.

Изучение мотивов, конечно, достаточно сложная работа, предполагающая более-менее отчетливое знание библейских сюжетов. Поэтому для достижения определенных результатов целесообразно планировать исследовательскую деятельность учащихся. Можно предложить, например, такую тему проекта: «Функция мотива о Рахили в русской поэзии». Участникам проектного исследования надо будет самостоятельно: 1) познакомиться с ветхозаветным сюжетом о Рахили, включающим в себя основные мотивные компоненты, связанные с героями: Рахиль — Иаков — Лия — Лаван (Быт, гл. 28-31); 2) прочитать стихотворения русских поэтов, связанные с комплексом мотивов, входящих в сюжет о Рахили (Ахматова А.А. «Рахиль»; Бунин И.А. «Гробница Рахили»; Мандельштам О.Э. «Вернись в смесительное лоно...», «Он дирижировал кавказскими горами...»; Ходасевич В.Ф. «Слёзы Рахили»): 3) выявить функцию мотивов, связанных с комплексом анализируемого библейского сюжета, в каждом стихотворении и, сопоставив индивидуальные авторские практики, прийти к какому-то выводу о значении библейского интертекста в раскрытии идейно-тематического и образного строя стихотворений.

Если библейских мотивов в литературе бесчисленное множество, и они встречаются, так сказать, в «чистом» виде, то с библейскими сюжетами дело обстоит сложнее. Редко они входят в художественные произведения в своем оригинальном виде. Творческий замысел собственного произведения заставляет автора изменять ту или иную исходную библейскую нить, вносить в повествование определенные изменения. Причины этого могут быть разные. Иногда изменение сюжета служит тому, чтобы подчеркнуть авторскую идею, довести ее до нравственного апофеоза. В других случаях библейский сюжет является ключевым для понимания проблематики произведения, допуская толкования и интерпретации в русле, заданном волей художника. Именно поэтому, встречая в тексте художественного произведения законченные сюжеты, не только аллюзии или даже мотивы, читатель не может не обратиться к библейским сюжетам в их первоисточнике, чтобы сопоставить их с авторским вариантом. Выявление причин, побудивших писателя «вмешаться» в библейский сюжет, исказить его для решения собственных художественных задач, - путь к пониманию проблематики произведения, к тем вопросам, которые волновали автора на стадии художественного замысла или его реализации.

Так, к примеру, нельзя не обратить внимания на искажения сюжетов в «Суламифи» А. Куприна, «Иуде Искариоте» Л. Андреева, «Мастере и Маргарите» М. Булгакова. Но догадаться об их искажении можно только при сопоставлении художественной версии и библейского протосюжета. При изучении «ершалаимских глав» «Мастера и Маргариты» для понимания проблематики романа Мастера о Понтии Пилате просто невозможно не обратиться ко всем четырем Евангелиям и не определить, на какое из них опирался писатель: от Матфея (27:1-26), от Марка (15:1-15), от Луки (23:1-25), от Иоанна (18:30-40; 19:1-22). Без этого исследовательского момента очень трудно будет понять, в чем кардинальное отличие евангельской истории и ее художественного решения в романе Булгакова. А ведь ответ на этот вопрос — одна из главных задач при изучении сложнейшей проблематики одного из самых «лабиринтных» произведений XX в.

Наконец, учащиеся должны знать о существовании в русской литературе библейского интертекста в форме парафраза (от греч. par?phrasis — пересказ) — пересказа, переложения текста другими словами (часто - прозы в стихи или стихов в прозу; иногда - сокращенно или расширенно). Особенно часто русские поэты обращались к парафразам псалмов. Так, к 136-му псалму, который любили как за его образность и эмоциональность, так и за содержание, дающее возможность поразмышлять о роли поэта, обращались Симеон Полоцкий, В.К. Тредиаковский, А.П. Сумароков, В.И. Майков, И.И. Дмитриев, И.П. Тургенев, В.В. Капнист, Ф.Н. Глинка, Н.М. Языков, Л.А. Мей, Г. Сапгир и др.; использование образов из этого псалма встречаем мы в оде Пушкина «Вольность».

Но не только псалмы подвергались парафрастической обработке. Так, например, в творчестве Иосифа Бродского прием парафраза был один из любимых вообще и в применении к библейским текстам в частности. У него более 20 стихотворений, посвященных Рождеству, в которых библейский сюжет иногда пересказывается очень близко к тексту, иногда «сворачивается», а чаще выступает оригинальным поэтическим переложением библейского текста, в котором отчетливо слышны темы и мотивы самого Бродского.

Иногда парафрастический фрагмент становится структурным вставным эпизодом, играющим важную роль в понимании тематики и проблематики произведения (напр., рассказ А.П. Чехова «Студент»).
Подведем некоторые итоги. Изучение литературы с религиозной составляющей в школе является, несомненно, достаточно сложным. Для учителя потребуются немалые усилия при подготовке к занятиям: кому-то необходимо будет менять стереотипы, кому-то что-то открывать для себя впервые, но кто-то, возможно, получит новый импульс к совершенствованию собственной профессиональной компетенции. У учеников, которые, как это ни печально, давно не рвутся зачитывать до дыр программные произведения, параллельное изучение библейских текстов так же вряд ли вызовет массовый энтузиазм. Однако и здесь есть выход: предлагать учащимся не читать «от корки до корки», а через гиперссылки «ходить» по электронной Библии, читать в ней не только необходимые библейские тексты, но и комментарии к ним. Ведь очень часто Библия отпугивает своей высокой запредельностью смыслов, даже если она на русском, а не на церковнославянском языке.

Как бы там ни было, меня не покидает надежда, что целенаправленное изучение религиозной составляющей через библейский интертекст в старших классах (или на занятиях по программе дополнительного образования) может быть успешным, интересным и по-настоящему познавательным для ребят, которым выпало жить и учиться в наше время. Сегодня о библейском интертексте можно и нужно открыто говорить, видеть в нем один из самых мощных источников мудрости русской литературы, ее духовной проблематики; открывать в нем смысл собственной жизни, прикасаясь к христианскому пониманию человека и Бога, которым пронизана классическая русская литература.

Используемая литература
Афанасьева В.В. Искаженные библейские сюжеты в русской литературе // http://www.ippo.ru/vethiy-i-novyy-zavet-v-russkoy-literature/iskazhennye-bibleyskie-syuzhety-v-russkoy-literature.-v.v.afanasjeva.html
Валгина Н.С. Теория текста: учебное пособие. М., 2003.

Владимиров О.Н. Мотив Рахили в русской литературе XX века // http://traditions.org.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=22:-xx-&catid=1:kbibl&Itemid=2

Злочевская А.В. «Студент» А.П. Чехова: Некоторые размышления // http://www.bogoslov.ru/text/288612.html

Луцевич Л. Псалтырь в русской поэзии. СПб., 2002.
Сильвестроне С. Библейские и святоотеческие источники романов Достоевского. СПб, 2001.
Словарь-указатель сюжетов и мотивов русской литературы: Экспериментальное издание. 2-е изд. Вып. 1. Новосибирск, 2006.
Томашевский Б. Поэтика: Краткий курс. М., 1996.
Хализев В.Е. Теория литературы. М., 1999.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить